#23 Чеширский Кот » Сб 27.03.2004, 13:25
Насчёт любви и секса – думаешь о любви , подразумеваешь секс – думаешь о сексе, подразумеваешь любовь . Или не так?
Вся любовь держится на нём это ясно как день. Трудно заниматься и получать удовольствия в постели с нелюбимым
Насчёт того что жизнь прожить не поле перейти приведу два примера
Если хватит терпения то прочитаете
Может пригодиться в дальнейшем
Быстрейший способ вырыть могилу собственному супружескому счастью:
История Наполеона III
Терзаемая ревностью, снедаемая подозрениями, она (имеется ввиду его жена Евгения) пренебрегала его приказами, не позволяла ему даже видимости уединения.
Она вторгалась в его кабинет, когда он был занят государственными делами. Она прерывала важнейшие его переговоры. Она не оставляла его одного из постоянного опасения, что он может сойтись с другой женщиной.
Часто она бегала к своей сестре и жаловалась на мужа: она выражала недовольство, плакала, ворчала и угрожала. Врываясь в его кабинет, она кричала на него и оскорбляла. Наполеон — обладатель дюжины великолепных дворцов, император Франции — не мог найти уголка, чтобы остаться наедине с собой.
Но чего же Евгения всем этим достигла?
Вот чего. Я привожу цитату из захватывающей книги Е. А. Рейнхардта «Наполеон и Евгения. Трагикомедия одной империи»: «Таким образом, дело дошло до того, что Наполеон в надвинутой на глаза мягкой шляпе часто украдкой уходил ночью через небольшую боковую дверь в сопровождении одного из своих самых близких друзей. Он действительно отправлялся К какой-нибудь ожидавшей его прекрасной даме или же, как в былые времена, просто бродил по великому городу, проходя по таким улицам, о которых императоры слышат только в сказках, и дышал атмосферой упущенных возможностей».
Вот чего добилась Евгения своими придирками. Правда, она восседала на троне Франции. Верно, она была самой красивой женщиной в мире. Однако ни императорский титул, ни красота не могут сохранить любовь неприкосновенной в ядовитом удушье вечных придирок. Евгения могла бы, как некогда библейский Нов, горестно воскликнуть: «Чего я ужасался, то и постигло меня»1. Постигло ее? Она, бедная женщина, сама навлекла на себя это своей ревностью и придирками^
Из всех безошибочно действующих ухищрений, когда-либо изобретенных дьяволами ада, чтобы погубить любовь, самыми смертоносными являются придирки. Этот прием никогда не подводит. Подобно укусу королевской кобры, он всегда отравляет, всегда убивает.
Трагедия Толстого
Жена графа Льва Толстого обнаружила это, когда было уже слишком поздно. Перед кончиной она призналась своим дочерям: «Я была причиной смерти вашего отца». Дочери ничего не ответили ей на это. Обе рыдали. Они знали: мать говорила правду. Они знали, что она убила отца своими вечными жалобами, беспрерывной критикой, постоянными придирками.
А между тем граф Толстой и его жена по всем данным должны были быть счастливыми. Он был одним из самых знаменитых писателей всех времен. Два его шедевра — «Война и мир» и «Анна Каренина» — неизменно будут сиять яркими звездами на литературном небосклоне нашей планеты.
Толстой был столь знаменит, что его поклонники следовали за ним по пятам днем и ночью и записывали каждое произнесенное им слово. Записывалось все, даже такие тривиальные выражения, как: «Пожалуй, я пойду спать». И теперь русское правительство издает полное собрание его сочинений, в которое войдет каждая фраза, когда-либо им написанная, и которое должно составить сто томов.
Помимо славы Толстой и его жена имели состояние, общественное положение, детей. Ни один брак никогда не расцветал в более благоприятной обстановке. Вначале их счастье казалось слишком безоблачным, слишком полным, чтобы длиться долго. Поэтому, становясь рядом на колени, они молили всемогущего Бога продлить их блаженство.
Затем произошла удивительная вещь. Толстой постепенно менялся и стал совершенно другим человеком. Он начал стыдиться созданных им замечательных книг и посвятил себя написанию публицистических статей, в которых проповедовал мир и уничтожение войн и нищеты.
Этот человек, который однажды сознался, что в молодости совершил все мыслимые грехи — даже убийство, — пытался следовать учению Иисуса самым буквальным образом. Он раздал всю принадлежавшую ему землю и вел жизнь бедняка: работал в поле, рубил дрова, убирал сено, сам шил себе обувь, подметал свою комнату, ел из деревянной миски и старался любить своих врагов.
Жизнь Льва Толстого была трагедией, и причиной этой трагедии был его брак. Его жена любила роскошь, а он презирал ее. Она жаждала славы и почестей, для него же эти суетные вещи не значили ничего. Она стремилась к деньгам и богатству, а он считал, что иметь богатство и частную собственность грешно.
В течение многих лет она пилила его, бранила и устраивала скандалы, так как он настаивал на предоставлении издателям права печатать его труды без выплаты ему какого-либо гонорара. Она же хотела получать деньги за его книги.
Когда он возражал ей, она впадала в истерику, катаясь по полу с флаконом опиума у рта, клянясь, что покончит с собой, и грозя броситься в колодец.
Одно событие в их жизни представляется мне чуть ли не самой трогательной сценой во всей человеческой истории. Как я уже отмечал, они были безоблачно счастливы, когда женились. Но теперь, через сорок восемь лет, он едва мог выносить ее. Иногда по вечерам эта старая, убитая горем жена, жаждавшая душевной теплоты, становилась перед ним на колени и просила прочесть ей вслух прелестные строки, полные любви к ней, которые он посвятил ей в своем дневнике пятьдесят лет назад. И оба они плакали, когда он читал о тех прекрасных, счастливых, навсегда ушедших днях. Как отличалась, как резко отличалась реальность жизни от их былых романтических грез!
И наконец, когда Толстому, было восемьдесят два года, он не смог больше выносить трагизма своей семейной жизни и поэтому в одну снежную октябрьскую ночь 1910 года бежал от своей жены — бежал в холод и тьму, не зная, куда направляется.
Одиннадцать дней спустя Толстой умер на маленькой железнодорожной станции от воспаления легких. И его предсмертной просьбой было не допускать к нему жену.
Такова была та цена, которую графиня Толстая заплатила за свои придирки, жалобы и истерики.
Возможно, читатель сочтет, что она имела достаточно оснований для недовольства. Согласен. Однако это не относится к делу. Вопрос сводится к следующему: помогли ли ей придирки или же они бесконечно ухудшили и без того тяжелое положение?
«Я действительно думаю, что была безумной», — к такому выводу пришла графиня Толстая, когда было уже слишком поздно.
Кто виноват?
Вот такие грустные истории о любви